Forum.iFiction.Ru

Глава 38. Кейн

Прошло несколько месяцев после ухода бабушки. Тишина, которую она оставила после себя, постепенно заполнялась не пустотой, а её памятью — Александр то и дело ловил себя на том, что «слышит» её совет или чувствует подсказку, как поступить. Его связь с родовым архивом была тонкой, едва уловимой, но невероятно ценной.

Именно это новообретенное спокойствие и связь с прошлым помогли ему не сломаться под грузом нового, невероятно сложного решения.

Они сидели все вместе в той же медитационной — Александр, Анна, Странник и Марина. На связи, через усиленный и максимально защищённый канал Сферы, были Ли'на и... его сын. Мальчик, которого Ли'на в своих отчётах обозначала как «Образец Кейн».

Александр смотрел на экран. Мальчик — худой, очень высокий для своих трёх с небольшим лет, с бледной кожей и поразительными гибридными глазами — смотрел прямо на него. Его взгляд был не детским — в нём читался мощный, не по годам развитый интеллект и глубокая, недетская сосредоточенность.

— Мы обсудили твоё предложение, — скрипучим, но лишённым обычной бесстрастности голосом произнесла Ли'на. — И проанализировали все риски и выгоды.

Анна молча сжала руку Александра. Её принятие и готовность поддержать его в любом решении были для Александра главной опорой.

— И каков ваш вердикт? — спросил Александр, его голос был ровным, но внутри всё сжалось.

Ответил не Ли'на, а Кейн. Его голосок был высоким, чистым и невероятно точным, без единой лишней эмоции.

— Мать считает, что моё развитие требует... новой стимуляции. Социального взаимодействия за пределами лабораторных параметров. Её анализ верен. Однако, переезд к вам сопряжён с высокой вероятностью диссонанса. Ваша культура, ваши эмоции... они хаотичны, не всегда логичны.

Он говорил, как учёный, анализирующий эксперимент.
— Но, — продолжил он, — я также проанализировал данные о вас. О вашей... упругости. О вашей связи с источником Мария Ивановна. Это представляет научный интерес. Кроме того...

Кейн сделал небольшую паузу, и в его невероятных глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за любопытство.
— ...у меня есть гипотеза. Что то, что вы называете «душой» или «сердцем», не является только лишь биологическим сбоем. Возможно, это иной тип обработки данных. Я хочу это изучить. Из первых руки.

Александр почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это был не крик души ребёнка, жаждущего отца. Это было холодное, расчётливое решение исследователя. Но это было решение в его пользу.

— Ты... соглашаешься? — уточнил Александр.

— Я соглашаюсь на перемещение с исследовательскими целями, — поправил его Кейн. — Период адаптации — шесть месяцев. Затем — оценка. Окончательное решение останется за мной.

Ли'на кивнула своими огромный глазами.
— Правила передачи будут соблюдены. Я передам его вам. Но предупреждаю: он... сложный. Его потребности будут отличаться. Он не обычный ребенок.

— Мы это понимаем, — твёрдо сказала Анна, впервые обращаясь напрямую к Ли'не. — Мы не будем его ломать. Мы будем учиться вместе с ним. Мы создадим для него безопасное пространство. Для исследования. И для... всего остального.

На лице Ли'ны, казалось, промелькнула тень чего-то похожего на облегчение. Она была учёным, но, возможно, в её холодной логике тоже нашлось место для материнской тревоги.

— Тогда всё решено, — подвёл черту Странник. — Сфера подготовит всё необходимое на станции. Комнату, оборудование, учтя все правила безопасности. Мы ждём вас.

Связь прервалась. В комнате повисла тишина.

— Исследовательские цели, — с лёгкой истерикой в голосе выдохнула Марина. — Боже, Саш, у тебя сын — инопланетный вундеркинд с кризисом идентичности. Поздравляю.

Александр опустил голову на руки. Он чувствовал себя одновременно опустошённым и переполненным. Это был не "счастливый конец". Это было начало новой, невероятно сложной главы. Его сын ехал к нему не потому, что любил его, а потому, что считал его интересным объектом для изучения.

Но он смотрел на Анну, и видел в её глазах не страх, а решимость. Он чувствовал внутри себя тихое, мудрое присутствие бабушки. Он видел Странника и Марину, готовых поддержать.

— Он прав, — тихо сказал Александр. — Это будет диссонанс. Для всех нас. Но это — шанс. Шанс показать ему, что есть не только данные и логика. Что есть любовь. Даже если он будет называть это «альтруистическим поведением, направленным на укрепление социальных уз».

Он поднялся. Путь впереди был тернистым и неизведанным. Но впервые он шёл по нему не один. И в его груди, рядом с памятью предков, теперь билось сердце, полное тревожной, но бесконечной надежды на то, чтобы достучаться до души своего невероятного сына.